|
|
|
Армяно-Грузинская
война 1918 г. и
Армяно-Грузинский
территориальный
вопрос в ХХ в. Armeno-Georgian War of 1918 and Armeno-Georgian Territorial Issue
in the 20th Century Эндрью
Андерсен и
Георг Эгге
|
|
|
|
Итоги
и
последствия
Армяно-грузинской
войны 1918 года. Четырехнедельный
военный
конфликт
между двумя
родившимися
из мировой
войны и российской
смуты республиками
стоил им
нескольких
тысяч жизней,
нанес
значительный
материальный
ущерб и
серьезно
осложнил
отношения
между двумя
и без того
находившимся
в сложном
положении
государствами.
Ни одна из
сторон конфликта,
подписавших
договор 17
декабря, не
осталась удовлетворенной
его
условиями.
Грузия не сумела
сохранить
линию
границы,
которую считала
справедливой
и
бесспорной
и даже потеряла
небольшой
участок
территории
(нейральную
зону),
которую
контролировала
до начала
конфликта.
Территориальный
выигрыш
Армении (крошечная
полоска
земли в
Борчалинском
уезде) был
ничтожен по
сравнению с тем,
что ее
лидеры
рассчитывали
получить в
ходе войны.
Кроме того,
бросив
практически
все свои
силы на
войну
против
Грузии,
армяне
потеряли
возможность
взять под
стабильный
контроль
гораздо
более
крупную и
важную
территорию
на юге
Эриванской
губернии
(Нахичевань
и Шарур)[1].
Военные
– как
грузинские,
так и
армянские - считали,
что войну фактически
выиграла их
сторона и
обвиняли
державы
Антанты в
том, что они
своим
вмешательством
«вырвали
победу из их
рук». В
обществах
обеих стран
возникла и
укрепилась
отчужденность,
ожесточенность
и оживились
старые
предрассудки
против соседнего
народа.
Одним из
результатов
войны стала
дестабилизация
транспортной
связи между
Грузией и
Арменией,
что
существенно
осложнило и
без того
достаточно
плачевную
экономическую
ситуацию в
Армении,
поставив республику
в почти
полную
изоляцию от
внешнего
мира[2]. Помимо
вышесказанных
последствий
на региональном
уровне,
армяно-грузинский
конфликт
повлек за
собой
негативные
последствия
для обеих
стран и на
уровне
международном.
Сегодня
абсолютное
большинство
историков,
серьезно изучавших
данный
конфликт,
сходятся на
том, что
декабрьская
война 1918 года
нанесла
тяжелейший
урон
репутации
двух
только что
возродившихся
государств
и существенно
уменьшила
их шансы на
успех в рамках
Парижской
Мирной
Конференции,
в том числе и
на
признание
их
независимости[3].
Здесь
мы позволим
себе
высказать
несколько
альтернативное
мнение. Ни в
коей мере не
ставя под
сомнение
аксиому о
том, что мир
лучше войны,
следует
отметить,
что
политика
Грузии и
Армении в
первые годы
после
восстановления
независимости
мало
отличалась
от политики
новых и
старых
наций
Европы
конца ХIХ –
начала ХХ
веков.
Достаточно
вспомнить
кровавые конфликты
между
балканскими
государствами
в период
двух
Балканских
войн 1912-13 гг.,
затем –
территориальные
конфликты
между
странами,
возникшими
из обломков
распавшейся
Австро-Венгрии
(конфликты
между
Польшей и
Чехословакией,
Польшей и
Западной
Украиной,
конфликт
Венгрии с
соседями по
всему
периметру
границ и пр.).
Да и чем
отличается
от них старый
конфликт
между
Германией и
Францией за
Эльзас-Лотарингию?
Нам трудно
увидеть разницу
между
территориальными
притязаниями
Армении и
Грузии
периода 1918-20 гг.
с одной
стороны и
действиями
десятков
других
стран-«собирательниц
земель» того
же периода с
другой. Поэтому
читая
жесткую
критику
государств
Южного
Кавказа со
стороны
европейских
политков 20-х
гг. и ряда
историков,
обвиняющих
целые
народы в
«неспособности
жить в мире» и
в «борьбе за
несколько
десятков кв.
миль
территории
с
несколькими
селениями», поневоле
на ум
приходит
такой
термин как
«двойные
стандарты». Подводя
итоги
Армяно-Грузинской
войны 1918 года,
представляется
также
важным
отметить,
что,
невзирая на
ряд эксцессов,
неизбежных
в ходе
любого
военного
столкновения,
этот
конфликт не
сопровождался
массовыми
убийствами
и этническими
чистками,
что
существенно
отличает его
от других
войн,
происходивших
в Южно-Кавказском
регионе в
течение
указанного
периода. |
|
|
